Неточные совпадения
Илье Ильичу не нужно было
пугаться так
своего начальника, доброго и приятного в обхождении человека: он никогда никому дурного не сделал, подчиненные были как нельзя более довольны и не желали лучшего. Никто никогда не слыхал от него неприятного
слова, ни крика, ни шуму; он никогда ничего не требует, а все просит. Дело сделать — просит, в гости к себе — просит и под арест сесть — просит. Он никогда никому не сказал ты; всем вы: и одному чиновнику и всем вместе.
— И я уверен в себе, когда вы опираетесь на меня, — сказал он, но тотчас же
испугался того, что̀ сказал, и покраснел. И действительно, как только он произнес эти
слова, вдруг, как солнце зашло за тучи, лицо ее утратило всю
свою ласковость, и Левин узнал знакомую игру ее лица, означавшую усилие мысли: на гладком лбу ее вспухла морщинка.
В речи, сказанной по этому поводу, он довольно подробно развил перед обывателями вопрос о подспорьях вообще и о горчице, как о подспорье, в особенности; но оттого ли, что в
словах его было более личной веры в правоту защищаемого дела, нежели действительной убедительности, или оттого, что он, по обычаю
своему, не говорил, а кричал, — как бы то ни было, результат его убеждений был таков, что глуповцы
испугались и опять всем обществом пали на колени.
— Не
пугайся, Катерина! Гляди: ничего нет! — говорил он, указывая по сторонам. — Это колдун хочет устрашить людей, чтобы никто не добрался до нечистого гнезда его. Баб только одних он напугает этим! Дай сюда на руки мне сына! — При сем
слове поднял пан Данило
своего сына вверх и поднес к губам. — Что, Иван, ты не боишься колдунов? «Нет, говори, тятя, я козак». Полно же, перестань плакать! домой приедем! Приедем домой — мать накормит кашей, положит тебя спать в люльку, запоет...
Одни слишком громко повторяли
слова, как будто с задором и выражением, говорящим: «а я всё-таки буду и буду говорить», другие же только шептали, отставали от священника и потом, как бы
испугавшись, не во-время догоняли его; одни крепко-крепко, как бы боясь, что выпустят что-то, вызывающими жестами держали
свои щепотки, а другие распускали их и опять собирали.
Не слушала таких речей молода купецка дочь, красавица писаная, и стала молить пуще прежнего, клясться, божиться и ротитися, что никакого на свете страшилища не
испугается и что не разлюбит она
своего господина милостивого, и говорит ему таковые
слова: «Если ты стар человек — будь мне дедушка, если середович — будь мне дядюшка, если же молод ты — будь мне названой брат, и поколь я жива — будь мне сердечный друг».
Вышедшая из богатой семьи, Агафья
испугалась серьезно и потихоньку принялась расстраивать
своего мужа Фрола, смирного мужика, походившего характером на большака Федора. Вся беда была в том, что Фрол по старой памяти боялся отца, как огня, и не смел сказать поперек
слова.
Павел видел улыбку на губах матери, внимание на лице, любовь в ее глазах; ему казалось, что он заставил ее понять
свою правду, и юная гордость силою
слова возвышала его веру в себя. Охваченный возбуждением, он говорил, то усмехаясь, то хмуря брови, порою в его
словах звучала ненависть, и когда мать слышала ее звенящие, жесткие
слова, она,
пугаясь, качала головой и тихо спрашивала сына...
— Ты не так меня понял! — проговорил граф Стоцкий, сам
испугавшись последствий
своих слов. — Я не говорю, что графиня любит и теперь… Я только хотел тебе посоветовать не становиться в глазах света смешным, пока ты не убедишься, что…
— То есть, как все… Я вижу состояние вашего духа, вижу вас одинокой и могу догадываться, — поправился Долинский, сам
испугавшись впечатления
своих первых
слов.
Он повествовал (преимущественно нежному полу) о том, как один и ничем не вооруженный смело входил в разъяренную и жаждущую огня и крови толпу мятежников, как один
своей бесстрашною грудью боролся противу нескольких тысяч зверей, которые не
испугались даже и других боевых залпов батальона, а он одним
своим взглядом и
словом, одним присутствием духа сделал то, что толпа не осмелилась его и пальцем тронуть.
Висленев это видел и понимал, что путешественница чем-то сильно взволнована, но он этого не приписывал
своим словам, — до того он сам привык к их ничтожеству, — не соединял он этого и с резким ответом, с которым Глафира вышла из вагона, — это тоже для него была не новость и даже не редкость; но он очень
испугался, когда послышался последний звонок и вслед затем поезд тронулся одновременно с кондукторским свистком, а Глафира не входила.
Действительно, вопрос был вымученный. Когда Надя повернула ко мне лицо, чтобы задать этот вопрос, я
испугался: Надя дрожала, судорожно сжимала
свои пальцы и с тоскливой медленностью выжимала из себя роковое
слово. Ее бледность была страшна.
Отвечала не спеша, но и не задумываясь, тотчас же вслед за вопросом, а казалось, что все
слова её с трудом проходят сквозь одну какую-то густую мысль и обесцвечиваются ею. Так, говоря как бы не о себе, однотонно и тускло, она рассказала, что её отец, сторож при казённой палате, велел ей, семнадцатилетней девице, выйти замуж за чиновника, одного из
своих начальников; муж вскоре после свадьбы начал пить и умер в одночасье на улице,
испугавшись собаки, которая бросилась на него.
— Да, пьяница, сам вижу, самому совестно, а не могу удержаться: душеньку из меня тянет, барин… Все видят, как Савоська пьет, а никто не видит, зачем Савоська пьет. У меня, может, на душе-то каменная гора лежит… Да!.. Ох, как мне тяжело бывает: жизни
своей постылой не рад. Хоть камень да в воду… Я ведь человека порешил, барин! — тихо прибавил Савоська и точно сам
испугался собственных
слов.
Счастье!.. Это вот
слово как часто повторяют, особливо в книжках. А она, видно, так и дни
свои кончит, не узнав, что такое за счастье бывает на земле, особенно из-за которого люди режутся и топятся… А могла бы, и очень!.. Виктора Мироныча, что ли,
испугалась, когда жила с ним?..
Илья понял, что она
испугалась его
слов, но не верит в их правду. Он встал, подошёл к ней и сел рядом, растерянно улыбаясь. А она вдруг охватила его голову, прижала к
своей груди и, целуя волосы, заговорила густым, грубым шёпотом...
А то ведь я, пожалуй, такое что-нибудь сболтну, что после и сам
своих слов испугаюсь!
«Правда ли, правда ли, мама, — спросила я ее, — этот бука пахучий (так я звала Ивана Матвеича) мой папа?» Матушка
испугалась чрезвычайно, зажала мне рот… «Никогда, никому не говори об этом, слышишь, Сусанна, слышишь — ни
слова!..» — твердила она трепетным голосом, крепко прижимая мою голову к
своей груди…
Она поднялась и, верно,
испугалась своей смелости. Бледная-пребледная стояла она передо мной, не говоря ни
слова.
— Юрий, успокойся… видишь, я равнодушно смотрю на потерю всего, кроме твоей нежности… я видела кровь, видела ужасные вещи, слышала
слова, которых бы ангелы
испугались… но на груди твоей всё забыто: когда мы переплывали реку на коне, и ты держал меня в
своих объятиях так крепко, так страстно, я не позавидовала бы ни царице, ни райскому херувиму… я не чувствовала усталости, следуя за тобой сквозь колючий кустарник, перелезая поминутно через опрокинутые рогатые пни… это правда, у меня нет ни отца, ни матери…
О! я вам отвечаю, что Борис Петрович больше
испугался, чем неопытный должник, который в первый раз, обшаривая пустые карманы, слышит за дверьми шаги и кашель чахоточного кредитора; бог знает, что прочел Палицын на замаранных листках
своей совести, бог знает, какие образы теснились в его воспоминаниях —
слово смерть, одно это
слово, так ужаснуло его, что от одной этой кровавой мысли он раза три едва не обеспамятел, но его спасло именно отдаление всякой помощи: упав в обморок, он также боялся умереть.
Сын
испугался и озлобился, но озлобился больше, чем
испугался, и, склонив голову, скорым шагом пошел к двери. Федор Михайлович не хотел бить его, но он был рад
своему гневу и долго еще кричал, провожая сына, бранные
слова.
Одно немного странно поражало его слушателей: в рассказах
своих он часто говорил
слова, которые, не считаясь предосудительными в его обществе, здесь были несколько смелы, причем Анна Федоровна
пугалась немного, а Лиза до ушей краснела; но граф не замечал этого и был всё так же спокойно прост и любезен.
Эти
слова заставили Охоню задрожать — не боялась она ни солдат, ни воеводы, а тут
испугалась. Белоус так страшно посмотрел на нее, а сам смеется. Его сейчас же увели куда-то в другое подземелье, где приковал его к стене сам Кильмяк, пользовавшийся у воеводы безграничным доверием. На железном пруте остались башкир Аблай да слепец Брехун, которых и увели на старое место. Когда их подводили к двери, Брехун повернул
свое неподвижное лицо и сказал воеводе...
Потом люди эти сами
испугались дела
своих рук, они вкусили горькие плоды
своей разрушительной работы и спешно начали проходить элементарную школу государственного и национального воспитания, и некоторые из них по складам стали произносить
слово отечество.
Испугалась еще больше… вот чепуха! И без меня, как рассказывают, она по целым часам плачет, а при мне даже улыбается и шутит, хотя по тому одному, как она путает
слова и предметы, видно, что у нее на душе. Вот и сейчас: сама принесла мне и подала стакан кофе, а сахар забыла, и просто мучительно принимать услуги от такой древней старушки, которая и сама-то еле передвигается на
своих исхоженных ногах.
Вера, вероятно,
испугалась, потому что побледнела, но, по
своему обыкновению, не произнесла ни
слова, подобрала платье и поставила носки на перекладину лодки.
А потом снисходительно рассказывал, всегда в одних и тех же
словах, как он смешно
испугался, что потерял память и не может работать, и как он блистательно тут же опроверг это сумасшедшее предположение, начав
свой великий, бессмертный труд о цветах и песнях.
С первых
слов ее Лука Иванович побледнел, потом нервная дрожь прошла у него по спине. Он сжал кулаки, желая овладеть собою, неловко упал на кресло и,
пугаясь своего чувства, выговорил...
Этот наблюдатель был многим известен, и кто, бывало, заметит его издали, тот почтительно перейдет поскорее на другую сторону, а кто идет прямо у самого дома, тот этой собаки или вовсе не заметит, а если взглянет и увидит его над самою
своею головою, то
испугается и пошлет его владетелю более или менее хорошо оснащенное крылатое
слово.